На главную страницу


0
0
0
s2sdefault
powered by social2s

Причины глубокого кризиса в российско-американских отношениях, начавшегося в 2012 году, и усугубившегося после присоединения Крыма к России в марте 2014 года, можно свести к двум ключевым обстоятельствам. Во-первых — это явное пренебрежение, выказываемое США в отношении России на протяжении длительного времени, официальное отнесение ее к разряду «региональных держав», не имеющих решающего слова в серьезных вопросах мировой политики. Во-вторых — это охвативший российскую политическую элиту и значительную часть населения «постимперский синдром», острое чувство несправедливости, желание доказать всем, и в первую очередь США, что в действительности Россия, несмотря ни на что, остается великой державой первого ранга, к мнению которой не просто желательно, но и необходимо прислушиваться.

При более пристальном рассмотрении, и в американском высокомерии, и в российском бунте против несправедливости можно увидеть составляющие части, имеющие сугубо внутриполитическое происхождение. Американская политика распространения демократии, и в ее неоконсервативной, и в ее неолиберальной версиях представляла собой соревнование между группировками политической элиты, стремившимися утвердить свое доминирование и получить доверие со стороны большинства избирателей. Обращать внимание на российское недовольство, высказанное, например, в знаменитой Мюнхенской речи Владимира Путина в феврале 2007 года, вплоть до 2014 года американские лидеры просто не считали необходимым.

В России всерьез обижаться на американское пренебрежение тоже начали далеко не сразу. В течение десяти лет после бомбардировок Югославии и разворота самолета премьера Евгения Примакова над Атлантическим океаном, российская критика в адрес США по различным поводам, от расширения НАТО, до размещения в Европе систем ПРО, была преимущественно вербальной и не выливалась в какие-то решительные шаги. Переломным моментом можно считать российско-грузинскую войну 2008 года, но и этот открытый конфликт Москвы с союзником США не привел к сожжению всех мостов: меньше, чем через год отношения были нормализованы в рамках медведевско-обамовской перезагрузки.

Стимулом к полноценному «русскому бунту» послужили возникшие в России в результате кризиса 2008—2009 годов экономические проблемы, вызванные резким снижением цен на нефть, и значительная активизация американской политики «смены режимов» после начала «арабской весны» в 2011 году. Российская элита почувствовала неустойчивость своего положения, и тот факт, что одним из факторов этой неустойчивости выступали Соединенные Штаты заставило Кремль перейти от словесных упреков к практическим действиям, направленным на подтверждение своей независимости и суверенитета.

Тактика, избранная российским лидером Владимиром Путиным, заключалась в попеременной демонстрации того, насколько Россия может быть полезна Соединенным Штатам в качестве партнера, и того, как много проблем и неприятностей может возникнуть у Вашингтона, если Россия начнет действовать в конфронтационном ключе. К сожалению, итогом такого внешнеполитического поведения стало не «прозрение» американских лидеров, а быстро накопившаяся встречная обида с их стороны.

Особенно серьезный удар по межличностным отношениям Обамы и Путина нанесли события августа—сентября 2013 года, когда, сначала, Москва решила предоставить убежище бывшему сотруднику АНБ Эдварду Сноудену, раскрывшему систему глобальной слежки, практикуемой вашингтонской администрацией, а затем Путин выступил посредником в разрешении ситуации с применением химического оружия сирийским правительством Асада. Казалось бы, сирийский эпизод должен был, наоборот, укрепить Обаму в мысли, что Россия, действительно, может быть полезным и эффективным партнером. Однако психологический фон произошедших событий был совсем иным: Путин выставил Обаму слабым и беспомощным лидером, неспособным без помощи России добиться от сирийского президента отказа от применения химического оружия, даже несмотря на огромное силовое превосходство Соединенных Штатов над Сирией. Именно тогда отношения Кремля и Демократической партии США непоправимым образом испортились, что имело серьезные и крайне печальные последствия.

Наблюдая за событиями «арабской весны» и активным использованием США новейших цифровых технологий политической коммуникации, российские лидеры пришли к выводу, что методы «распространения демократии», практикуемые администрацией Обамы, представляют для России гораздо большую опасность, чем военная стратегия администрации Буша-младшего. Вообразить, что в России для смены политического режима высадятся силы НАТО во главе  с США было трудно, а вот увидеть непосредственное воздействие интернет-технологий на массовое сознание и протестный потенциал россиян не мог только слепой. Многотысячные митинги оппозиции 2011—2012 годов в России, омрачившие переход от президентства Медведева к третьему сроку Владимира Путина, окончательно сформировали настрой высшего руководства на жесткое подавление реального или мнимого внешнего вмешательства в российский политический процесс. Бурные события 2013—2014 годов в Украине стали удобным предлогом для того, чтобы бросить Соединенным Штатам самый решительный вызов.

Хотя после присоединения Крыма и войны на Донбассе Владимир Путин не отказался полностью от своего прежнего подхода, попеременно демонстрирующего США полезность дружбы с Россией и опасность вражды, новая международная обстановка чаще требовала от Кремля использования жестких конфронтационных приемов, чем располагала к жестам доброй воли. В условиях экономического спада, технологической отсталости и проблем с поиском надежных внешнеполитических союзников, Россия обратилась после 2014 года к тактике своеобразной партизанской или «гибридной» войны против США и других западных стран, используя имеющиеся козыри, такие, как военный и пропагандистский потенциал, способность успешно действовать в киберпространстве и сохранившиеся со времен СССР позиции в ряде международных институтов, прежде всего в Совете безопасности ООН. В сентябре 2015 года Россия ввела войска в Сирию, и с тех пор эта страна превратилась в важнейшую зону пересечения российских и американских внешнеполитических интересов.

Реакция администрации Обамы на внезапное превращение недавнего партнера по перезагрузке в источник внешних угроз была предсказуемой (введение санкций), но все же достаточно сдержанной. Вплоть до завершения своего президентства в январе 2017 года Обама отказывался прислушиваться к советам «ястребов» в Конгрессе и, например, начинать поставки оружия на Украину. Тем не менее, даже той реакции, которая последовала со стороны США и стран НАТО в ответ на Крым и Донбасс, хватило, чтобы Соединенные Штаты, и Обама лично, были абсолютно демонизированы российскими государственными средствами массовой информации. Когда в 2016 году подошло время очередных президентских выборов в США, кандидат от Демократической партии Хиллари Клинтон стала рассматриваться в России как открытый враг, а вот в ее оппоненте, Дональде Трампе, россияне, наоборот, увидели лидера, способного примирить две рассорившиеся державы.

Несмотря на то, что Трамп в итоге стал президентом, российско-американские отношения в 2016—2018 году продолжали ухудшаться пугающими темпами. События вокруг выборов 2016 года в США, разговоры о вмешательстве российских хакеров, определивших исход голосования, о возможных связях Дональда Трампа с Кремлем, вывели восприятие российской угрозы в США на новый уровень: теперь Москва и лично Владимир Путин стали рассматриваться не просто как привычные помехи на пути построения америкноцентричной модели международных отношений, но как злокозненные силы, стремящиеся разрушить изнутри саму Америку, подорвать ее базовые политические институты. Естественно, в таких условиях никакой, даже максимально симпатизирующий России президент США, не смог бы вернуть межгосударственные отношения в нормальное русло.

Таким образом, можно констатировать, что за несколько лет, с 2012 до 2018 года, российское руководство сумело доказать США, что с Россией нужно считаться, и Россия по-прежнему имеет огромный потенциал воздействия на международные отношения. Но, к сожалению,  произошедшая в результате этого в сознании американцев переоценка роли России (и укрепившийся в России антиамериканизм) не пошли на пользу российско-американским отношениям. Угрозы же, происходящие от конфликта двух крупнейших ядерных держав, с каждым годом становятся все более очевидными. Вопрос о том, возможно ли процветание США и России (особенно последней) в условиях такого конфликта стоит сегодня чрезвычайно остро, и, скорее всего, ответить на него можно лишь отрицательно.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Оценка 5.00 (1 Голос)