На главную страницу


0
0
0
s2sdefault
powered by social2s

В начале XXI века, со сменой президентской администрации в США и приходом к власти в России Владимира Путина, российско-американские отношения вступили в новую фазу. Президент Дж. Буш-младший, в отличие от своего предшественника, уже не питал никаких иллюзий относительно перспектив демократизации России. Его неоконсервативное окружение чрезвычайно опасалось возрождения российского агрессивного национализма и делало ставку на создание буфера из проамерикански настроенных и состоящих в блоке НАТО государств по периметру российских границ.

Несмотря на то, что благодаря своему ядерному потенциалу Россия оставалась единственным государством, способным уничтожить США, договоры с Россией о сокращении стратегических вооружений и ограничении систем противоракетной обороны рассматривались республиканцами как реликт прошлого. Буш не видел смысла в продолжении содержательного диалога с Россией по этим вопросам, полагая, что все возможные уступки от Москвы уже получены, и дальнейшее развитие американских сил ядерного сдерживания должно происходить на основании внутренней логики, а не договоренностей с кремлевским руководством.
Даже теракты 11 сентября 2001 года и последовавшее стремительное потепление отношений с В. Путиным не заставили Дж. Буша отказаться от своих намерений, и в декабре 2001 г. США объявили о выходе из договора по ПРО. Реакция России первоначально была довольно сдержанной, и несмотря на симметричный отказ от соблюдения СНВ-2, российская сторона дала понять, что она настроена на продолжение сотрудничества по вопросам сокращения наступательных вооружений. Итогом стало подписание в мае 2002 г. весьма необычного Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов (SORT), который, в отличие от своих объемных предшественников, умещался всего на трех страницах и предусматривал сокращение числа развернутых боезарядов до 1700 - 2200 единиц к декабрю 2012 г. По сути, SORT был простой декларацией, т.к. не предусматривал процедуры инспекций. Реальная ситуация в сфере стратегических вооружений продолжала определяться СНВ-1, положения которого были в целом выполнены к 2001 году.
Начиная с 2004 г., вопрос о возможном размещении элементов американской системы ПРО в Европе превратился в один из наиболее болезненных пунктов российско-американской двусторонней повестки. Несмотря на многократно высказанные опасения Москвы, что европейская ПРО создается не для отражения гипотетического удара Ирана по европейским союзникам США, а для нейтрализации российского стратегического ядерного потенциала, администрация Дж. Буша не собиралась отказываться от своих планов. В 2007 г. начались переговоры с Польшей и Чехией о размещении ракет-перехватчиков и радаров на территории этих стран. Примечательно, что когда через два года новый американский президент Б. Обама в рамках политики «перезагрузки» объявил об отказе США от реализации данного проекта, восточноевропейские лидеры опубликовали открытое письмо, в котором обвиняли главу Белого дома в предательстве их интересов перед лицом «агрессивной России» (которая в августе 2008 г. воевала с Грузией). Таким образом, подозрения в антироссийском характере европейской ПРО нашли довольно убедительное подтверждение.
Барак Обама, в отличие от Дж. Буша, не считал, что вопрос о судьбе стратегических ядерных вооружений решился в результате окончания «холодной войны», и его намерение перезагрузить отношения с Россией, в значительной степени, объяснялось как раз намерением добиться подписания нового соглашения. Естественным ускорителем переговоров выступило формальное завершение срока действия СНВ-1 в 2009 г., после чего исчезала юридическая основа для хорошо отработанных процедур взаимных инспекций. Россия по-прежнему настаивала на уступках по ПРО, но в итоге довольствовалась временным замедлением реализации американских проектов в Европе, и в апреле 2010 г. состоялось подписание СНВ-3 (New START). Стороны договорились к 2018 г. сократить число развернутых боезарядов до 1550, при сохранении процедуры инспекций. В том же апреле 2010 г. на Ядерном саммите в Вашингтоне Россия и США согласовали ликвидацию 68 тонн оружейного плутония, которого хватило бы на изготовление 17 тысяч ядерных боезарядов.
Быстро добившись желаемого результата, Б. Обама, по сути, возобновил начатые его предшественником усилия по развертыванию элементов европейской ПРО. Москва настаивала на предоставлении юридических гарантий неприменения системы против России, но осенью 2011 г. переговоры по этому вопросу окончательно зашли в тупик.
На протяжении первого десятилетия XXI века мощным фактором, сближающим США и Россию оставалась борьба с международным терроризмом. После террористических атак 11 сентября 2001 г. российский президент Б. Путин был первым иностранным лидером, позвонившим Дж. Бушу и предложившим помощь и содействие. Началась фаза сближения между США и Россией в данной сфере, однако нельзя сказать, что общее отношение американских властей к России резко поменялось. Судя по демонстративным шагам администрации Дж. Буша, таким как выход из договора о противоракетной обороне 1972 г., Россия была окончательно списана со счетов в качестве равного партнера, и могла использоваться только «на подхвате». Отказ российского руководства поддержать войну в Ираке в 2003 г. не остановил Дж. Буша от начала боевых действий, хотя против выступала не только Москва, но и ключевые американские союзники по НАТО, такие как Франция и Германия. Вместе с тем, США рассчитывали на продолжение сотрудничества с Россией в борьбе с терроризмом на более низком уровне, например в форме обмена разведывательной информацией и совместных учений специальных подразделений, и российская сторона, в целом, не отказывалась от такого сотрудничества.

Кульминацией российско-американского взаимодействия в области борьбы с терроризмом стало предоставление Россией транспортных коридоров для снабжения сил НАТО в Афганистане. В начале президентства Б. Обамы, когда было принято решение о переброске в Афганистан дополнительных 50 тысяч американских солдат, выяснилось, что реализовать этот план, пользуясь ранее использовавшимися транспортными коридорами на афгано-пакистанской границе, будет затруднительно. Летом 2009 года на московском «перезагрузочном» саммите Обама и Медведев подписали соглашение о транспортировке солдат и военных грузов через территорию России. Через некоторое время в российском Ульяновске (родном городе В. Ленина) даже был создан перевалочный пункт для грузов сил НАТО.

Но и на этот раз российское руководство не ощутило с американской стороны достаточной благодарности. Ключевым фактором, определяющим российско-американские отношения, стали к этому времени разногласия, связанные с подходами к так называемым «цветным революциям», бушующим с начала XXI века в разных регионах мира. Особенно болезненно российское руководство реагировало на подобные события, когда они происходили на постсоветском пространстве. «Революция роз» в Грузии в 2003, и «Оранжевая революция» в Украине в 2004 г. заставили президента В. Путина всерьез задуматься о способах предотвращения реализации подобных сценариев в России. Но с каждым новым эпизодом российское руководство лишь укреплялось в убеждении, что Соединенные Штаты Америки проводят политику смены режимов, и что Россия ни в коей мере не обладает в этом отношении иммунитетом.

События т.н. «арабской весны» в 2010—2012 гг. дополнили картину новыми штрихами, в частности они показали, что США намерены активно использовать для «распространения демократии» новые информационные технологии, обеспечивать консолидацию протестных движений с помощью интернета и социальных сетей. Следствием стало дальнейшее ужесточение российской внутренней политики, особенно когда в 2011-2012 гг. волна антиправительственных протестов докатилась и до России.

Участие России в урегулировании кризиса, связанного с «арабской весной» можно назвать своеобразным внешнеполитическим экспериментом. В марте 2011 г. Россия не стала накладывать вето на резолюцию СБ ООН, предусматривающую введение в Ливию международных сил для остановки гражданской войны. Развитие событий показало, что и этот шаг навстречу США не имел сколько-нибудь значимых последствий в плане ответных уступок Москве со стороны Вашингтона.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Оценка 0.00 (0 Голосов)