На главную страницу


Тематический каталог Меню Связаться с администратором сайта
0
0
0
s2sdefault
powered by social2s

С.А. Короткова
доцент, к.и.н.

Статья опубликована: Альманах гендерной истории "Адам и Ева", выпуск 4. М., ИВИ РАН, 2002. С. 51 - 62.

Традиционная история – это «мужская история». Женщинам отводилось в ней место, если они вели себя «по-мужски» - правили странами, воевали, создавали научные теории и т.п. Остальные женщины историей «замечены» не были, «главным образом потому что, казалось будто они, их опыт, их деятельность, их сфера жизни не представляют исторического интереса»1. Однако это совсем не так. Именно опыт, деятельность, влияние женщин сделали историю такой, какой она нам известна.

В североамериканских колониях, в частности в Новой Англии, «женщины были изначально исключены из общественной жизни, где политика и гражданство имели особое значение, но они сумели значительно изменить границы этой сферы, тем самым, внеся изменения в саму политическую жизнь. Но на это им потребовалось значительное время»2.

Впервые вопрос о равном с мужчинами статусе для женщин был поднят Энн Хатчинсон. Она бросила вызов теократии Бостона не только в вопросах религиозной догматики, но и о праве голоса для женщин в религиозных делах. Наши знания об этой женщине, к сожалению, скудны и односторонни. Она не оставила писем или дневника, никто из ее семьи или последователей не нарисовал ее портрета, никто не записал ее «бесед», чтобы они дошли до нас. Большинство информации о ней мы черпаем в записях ее злейшего врага Джона Уинтропа, губернатора Массачусетса. Он дал такую характеристику Энн: «Женщина острого ума, несгибаемого духа, дерзкая на язык, более смелая, чем мужчина, но обязанная находиться на той ступени, на которой стоят другие женщины»3.

Энн Хатчинсон (1591 – 1643) происходила из семьи пуританского священника из Линкольншира Томаса Мабери, который за свои религиозные взгляды побывал в тюрьме. Сама она стала горячей поклонницей взглядов и проповедей священника Джона Коттона – эрудита, известного всей Англии богослова, почитаемого пуританами. В своих речах он излагал концепцию о «миссии в дебри», о создании «Нового Иерусалима» в Америке, призывая своих сторонников отправиться в Новый Свет. С опальным теологом в Северную Америку уехал один из сыновей Энн Хатчинсон и семья младшего брата ее мужа. В 1634 г. туда отправилась и Энн с мужем и десятью детьми. В сентябре они прибыли в Массачусетс. Ее муж, Уильям Хатчинсон, был из семьи потомственных купцов. Благодаря успешной торговле полотном, семья быстро стала одной из богатейших в городе. Они получили участок под строительство дома, потом купили еще 50 акров неподалеку. Уильям Хатчинсон занял высокое положение в городе, став членом Общего собрания и городского собрания Бостона. Кроме того, он был избран дьяконом церкви4.

Энн вела активную общественную жизнь, встречалась с соседками, помогала им своими советами, акушерскими знаниями. Со временем она стала известной личностью в городе, с ее мнением считались многие мужчины. В колонии Массачусетс в это время было одиннадцать священников. Первым проповедником в Бостоне был Джон Вильсон. Энн Хатчинсон отрицательно относилась к нему, считая несправедливым то факт, что Джон Коттон занимает только пост пастора, а Вильсон – проповедника. Коттон превосходил Вильсона по эрудиции, красноречию, умению найти подход к людям. Кроме того, Коттон был ученым, до отъезда в Америку преподававшим в Кембридже и потому привыкшим к серьезной научной полемике5. В 1636 в колонию приехал священник Джон Вилрайт, муж сестры Энн Хатчинсон. Его взгляды были близки взглядам Джона Коттона. Энн считала, что ее зять тоже был бы проповедником лучше, чем Вильсон. Встречаясь с соседями, приглашая их к себе в гости, Энн Хатчинсон вела с ними обсуждение качеств этих священников и проповедей, произносимых ими.

Скоро эти дискуссии превратились в споры по основным вопросам веры. Число участников этих встреч постоянно увеличивалось. На них присутствовали в основном состоятельные женщины, их было около 60. Среди немногих мужчин на этих собраниях были богатейшие купцы и ремесленники Бостона, и даже сам губернатор Генри Вейн. Его участие в этих собраниях и сочувствие взглядам Хатчинсон придавало всем этим событиям особый оттенок.

Генри Вейн был сыном высокопоставленного аристократа в Англии, которому Карл I разрешил поездку в Америку на три года. В октябре 1635 г. 24-летний Генри прибыл в Бостон. В Массачусетсе к тому времени сложилась напряженная ситуация в связи с усилением власти теократической пуританской олигархии, сосредоточившей в своих руках светскую и религиозную власть. В мае 1636 г. на Общем собрании колонисты избрали Вейна губернатором, надеясь на то, что его молодость, энтузиазм, недавнее участие в предреволюционных событиях в Англии, помогут либерализовать политику магистрата. Генри, заняв этот пост, быстро разглядел корыстный и тупой фанатизм членов городского управления, и стал участвовать в собраниях тех, кто был недоволен засильем ортодоксальной «аристократии».

Этим засильем возмущались купцы, которые не могли пробиться в «аристократию» и уничтожить торговые ограничения, вводимые магистратом. Рядовые колонисты возмущались духовным угнетением, преследованиями англикан и сепаратистов. Недовольство вылилось в движение антиномистов. Главным оратором движения и толкователем вопросов веры стала Энн Хатчинсон. Она хорошо знала Библию, руководствуясь в своих речах ею и поучениями Джона Коттона. Эта женщина начала выступать против жесткой ортодоксии еще на борту корабля, везшего ее в Америку. Храбрости и красноречия ей было не занимать. Однажды в Бостоне она уже победила в споре с ортодоксами благодаря редкостному знанию лечебных трав и своему острому языку6.

В чем суть «бесед» Хатчинсон? Ее идеи были отражением давнего теологического спора о путях «спасения»: через деяния или через веру. В своих проповедях Энн заявляла, что «священники обучены «ковенанту дел», а Библия показывает путь к спасению через «ковенант благодати» или «ковенант духа». «Ковенант благодати» делал религию результатом прямого взаимодействия человека и его создателя, тогда как «ковенант дел» требовал только послушания писанию, чьим интерпретатором мог быть только священник. Она утверждала, что местные священники, в том числе Джон Вильсон, подменяли «духовное» очищение, через которое возможно «спасение», таким «очищением», которое возможно только при праведном поведении. «Святость», по ее словам, достигается человеком при непосредственном «общении человека с Богом, который и помогает человеку познать «святую истину». А раз так, то излишними являются послушание священникам и «ковенант дел», на котором настаивают служители церкви. Таким образом, в ее проповедях священники лишались монополии на «истинное» толкование Библии.

Магистрат и священники-ортодоксы с яростью ополчились против Энн Хатчинсон. Энн и ее сторонников стали называть «антиномистами» (от греч. «аntinomia» - противозаконность). Откуда такое название, ведь речь шла о чисто догматических вопросах? «Сколь бы богословским ни был образ мышления пуритан, предметом их спора всегда были общественные институты. Богословие волновало пуритан не само по себе, а в приложении к течению повседневной жизни, особенно общественной. Условия пустыни, оторванной от центров науки Старого Света, не благоприятствовали тому, чтобы пуритане с жаром предались богословским спорам по теоретическим вопросам. Иное дело - испытание богословских ценностей на прочность». Такую оценку дает американский исследователь Д. Бурстин теологическим спорам в Массачусетсе7.

Хатчинсон, утверждая, что каждый может напрямую общаться с богом, требовала равенства для себя и каждого из колонистов с теми, кто управлял их жизнями и умами в колонии, доходя в этом до династии Стюартов. Но невозможно было бросить вызов религиозному устройству Бостона без вызова его государственному устройству, т. к. между ними не было разницы.

Напуганные ортодоксы бросились в атаку с двух сторон – через гражданский суд и религиозные процедуры, чтобы вернуть себе прежнее влияние и подорвать силы противника. 25 октября 1636 г. в Бостоне состоялось очередное Общее собрание. На него были привезены священники из всех поселений Массачусетса на обсуждение «дела Хатчинсон». Были допрошены Коттон и Вилрайт. Джон Коттон, ранее заявлявший, что для него «религия любви, которую Энн проповедовала, была более созвучна его доброжелательной натуре, чем жесткие ограничения закона и права», отказался поддержать женщину в сложной ситуации, опасаясь за свою безопасность и карьеру. Главными ее защитниками стали Джон Вилрайт и Генри Вейн.

Магистрат провел пропагандистскую кампанию по дискредитации Генри Вейна, представляя его молодость и неопытность в делах управления как наиболее возможную причину «беспорядков» в колонии и, как следствие, вмешательства метрополии в дела переселенцев, чего они боялись больше всего. Весной 1637 г. Вейн на посту губернатора сменил ортодокс Джон Уинтроп, один из основателей колонии. Новый магистрат издал приказ, ограничивший въезд в колонию возможных сторонников антиномистов. Летом этого же года уехал в Англию срочно вызванный туда Вейн.

Через месяц после его отъезда ортодоксы собрали синод священников для того, чтобы устроить судилище над Энн Хатчинсон. В это время Энн была беременна и плохо себя чувствовала, но ей не позволили даже сидеть до тех пор, пока не стало ясно, что стоять она больше не может. «Выражение ее лица обнаружило некоторую телесную немощь», - запишет ее главный гонитель Д. Уинтроп8. Во время расследования ее слова фальсифицировали, ей было отказано в праве приводить доводы в свою защиту, свидетелей с ее стороны запугивали. Несмотря на все сложности и препятствия Энн проявила незаурядное мужество и стойкость. «Ее знание Священного писания, ее красноречие ужасали и приводили в ярость ее обвинителей». Вырвав у нее выражение сожаления в содеянном в письменном виде, священники заявили, что « ее раскаяние никак не проявляется в ее внешнем виде, поэтому они не верят ему»9. После нескольких недель инквизиции « ее защита, сначала ясная и блестящая, стала нерешительной и путаной, в конце концов, она замолчала»10. Энн Хатчинсон обвинили в двадцати девяти еретических ошибках (отыскать их помог предавший ее Джон Коттон), отлучили от церкви и осудили на изгнание. Был лишен гражданских прав и изгнан из колонии ее защитник Джон Вилрайт. Другие диссентеры были сурово наказаны. Синод священников принял решение о недопустимости собраний женщин, где решались бы вопросы веры и толковалась бы Библия.

« Теократия, объединяя в себе все власти колонии – церковную, административную и судебную, - расправилась со своей противницей, которую не удалось сломить в теологическом споре, расправилась, не считаясь с теократическими границами власти, процедурой судопроизводства, справедливостью. Все средства были хороши… Мужи, претендовавшие на «истинное» знание «слова Бога», испугались слова женщины, подвергшей сомнению их монополию на «истину», а таким образом, на их власть. Иначе говоря, на уголовном процессе Энн была осуждена за свои религиозные убеждения по политическим мотивам»11.

Весной 1638 г., несмотря на холод и все еще лежащий снег, семья Хатчинсон покинула колонию Массачусетс. «Сила ее воздействия была такова, что за ней последовали еще тридцать пять семей»12. Они отправились на юг к Роджеру Уильямсу, ранее из-за своих взглядов покинувшему Бостон, где основали колонию Род-Айленд. Семья Хатчинсон поселилась на острове Акиндек (Новый Плимут), приобретенном у индейцев. Но массачусетские враги преследовали Энн и здесь. В 1642 г. после смерти мужа она переехала в Новые Нидерланды, поселившись на берегу пролива между континентом и Лонг–Айлендом. Она купила этот кусок земли у голландцев, поверив в честность его приобретения ими у индейцев. Индейцы же, думая о ней как об участнице мошенничества, в результате которого у них отняли эту землю, в августе 1643 г. напали на нее с детьми, ее соседей и расправились с ними. Сегодня небольшая речка и шоссе, проходящее по этой земле, носят ее имя.

Власти Массачусетса, узнав о ее гибели, оповестили о ней жителей колонии как о «возмездии Бога за ее грехи». Жестокость наказания Энн Хатчинсон – это мера масштаба ее личности и размеров угрозы ортодоксальному пуританскому образу жизни и веры. Опасность, которую представляла Энн, состояла не только в ее интерпретации теологии, но и в том факте, что она исходила от женщины. Энн бросила вызов церкви и колонии в вопросах нового отношения к веротерпимости и свободе совести. Как женщина она пошла дальше, впервые на этом континенте спрашивая о законности места, отведенного ее полу, к которому она принадлежала.

Но этот вопрос не было получено ответа, но его вновь и вновь задавали другие женщины, шедшие за Энн Хатчинсон.
В 1650 г. в Лондоне вышла из печати книга «Десятая муза, недавно появившаяся в Америке». Это был первый поэтический сборник светских стихов, написанных в американских колониях. Рекламный трюк, заложенный в названии, сработал, книгу хорошо раскупали, не сомневаясь, что это мистификация. Разве могла появиться какая – нибудь муза в диких местах? Но пятистопный ямб, которым были написаны стихи, был привычен для английского читателя. Сборник был хорошо принят, в нескольких лондонских журналах появились благоприятные отклики, которые не забыли отметить, что эти анонимные стихи - первые в англоязычной поэзии, написанные женщиной. Автором их была Анна Брэдстрит (1612 – 1672).

Она родилась в Англии. Ее отец Томас Дадли после недолгой военной службы стал управляющим имением графа Теофила Линкольна. Сэр Дадли был строгим пуританином, человеком большой учености и суровой воли. Благодаря образованным родителям, интеллектуальной свободе, царившей в замке, девочка быстро освоила чтение, письмо, музыку, несколько иностранных языков. Отец, которого местный священник называл «пожирателем книг», привил дочери любовь к чтению и сочинению стихов. В замке Линкольншира была большая библиотека, где Анна познакомилась с трудами Спенсера, Марлоу, Джонсона, Бэкона, Мильтона, Герберта и Шекспира. «Хотя Анна не училась в университете (как ее брат Самюэль в Кембридже), она была по елизаветинской традиции, ценившей женский интеллект, хорошо образована»13. В 1628 г. она вышла замуж за человека старше ее на девять лет, любившего ее и ставшего ей надежным другом на всю жизнь. Симон Брэдстрит происходил из состоятельной семьи из Суффолка. После окончания Кембриджа он стал помощником Томаса Дадли в Линкольншире. Семьи Дадли и Брэдстрит были горячими поклонниками проповедей Джона Коттона в Англии и остались сторонниками его конгрегации после переезда в Америку.

В Новый Свет семьи перебрались весной 1630 г. на «Арабелле». В 1634 г. отец Анны стал губернатором Массачусетса, войдя в круг «аристократов» – ортодоксов. В 1637 г. он вместе с Джоном Уинтропом вел непримиримую борьбу с антиномистами. Муж Анны также стал одним из основателей и управителей колонии Массачусетс Бей. Сразу после переезда семья Брэдстрит поселилась в Бостоне в грубо сколоченной хижине на расчищенном от леса участке. Тяжелейшие условия жизни в колонии представляли собой разительный контраст с жизнью в Англии. Семья несколько раз переезжала, забираясь все дальше на запад, пока в 1644 г. не осела в северной части Андовера в районе Мерримака. Здесь у четы Брэдстрит появился большой дом, двадцать акров земли, здесь родились трое младших из восьми их детей. Симон Брэдстрит активно участвовал в жизни колонии, пройдя путь от секретаря колонии до губернатора, посла колонии и королевского советника. Он часто был вынужден отсутствовать дома. Весь труд в семье и доме ложился на плечи Анны. Добрая жена, заботливая мать, хорошая хозяйка - все свои обязанности она старалась исполнять в соответствии с пуританскими требованиями семьи и колонии. Эти ожидаемые от женщины роли хорошо описаны ею в «Эпитафии на смерть матери Дороти Дадли»:

«При жизни добродетельна, нежна,
Хозяйка, мать, покорная жена,
Соседка, друг, опора бедняков,
Что находила им и хлеб, и кров.
………………………………….
Заветов веры ревностно держась,
Всегда готова встретить смертный час,
Она до малых внуков дожила,
И, всей семьей оплакана, ушла14.

Мужские качества и роли, уважаемые обществом, были изложены поэтессой в эпитафии на смерть отца и явили собой отражение драматической разницы в положении мужчин и женщин в обществе. Томас Дадли был признан за прямоту, решительность, принципиальность, патриотизм, что дало ему возможность стать гражданским и моральным лидером колонии. Но эти же качества отец когда-то привил своей дочери. Ее интеллект и характер искали выход. Поэзия и проза отразили ум и кругозор этой женщины, отважный, решительный характер понадобился для преодоления всех тягот жизни, выпавших на долю первых переселенцев; для выхода за пределы стереотипа поведения пуританки. Большинство ее стихов написано в 1630 – 1642 гг., т.е. во время бесконечных переездов, обустройства на новых местах, рождения большинства из восьмерых детей. Весь этот период жизни у нее не было ни досуга, ни отдыха от тревожных мыслей и тяжелого физического труда, ни достаточного здоровья. С другой стороны, занятия литературой явно не вписывались в границы поведения, предписываемые пуританской моралью для женщин. Статус дочери одного губернатора и жены другого не смог бы защитить ее от презрения и преследований ортодоксальных колонистов. Ей приходилось быть крайне осторожной в своей поэзии, чтобы избежать участи Энн Хатчинсон; своей младшей сестры Сары Кин, отлученной от церкви, лишенной отцовского наследства и изгнанной из колонии за свободные рассуждения на религиозные темы; судьбы Анны Хопкинс, преследуемой церковью за литературные сочинения. Ее поэзия – отражение «конфликта между желаемой интеллектуальной и эмоциональной независимостью и желанием быть признанной и принятой мужскими авторитетами»15. Поэтому «Десятая муза» появилась на свет на другой стороне Атлантики в революционной стране без указания имени автора.

Анна Брэдстрит в своей поэзии, выказывая покорность мужским авторитетам, пуританской морали, все же сумела выйти за предназначенные ее полу границы. Ее сочинения представляют собой не сплошь псалмы и перепевы библейских мотивов. Она создает превосходную любовную лирику, хота правила предписывают суровую сдержанность в проявлении чувств.

«Две наши жизни прожиты в одной.
Бывал ли кто, как ты любим женой?
Найдется ли счастливее жена?
Не ровня мне средь женщин ни одна.
Я не хочу от жизни гор златых –
Твоей любовью я богаче их.
Моя любовь полнее полных рек,
Мне за нее твоя дана навек.
И я, в долгу за эту благодать,
Молю творца стократ тебе воздать,
Еще мы живы – так давай любить!
В любви и смерть нестрашно пережить»16.

Поэтесса описывает домашний быт, картины американской природы, высказывает неприятие наиболее суровых догматов кальвинизма. Характерны в этом смысле строки стихотворения на смерть полуторагодовалой внучки Элизабет Брэдстрит:

«Бессильно древо пред стальной пилой,
И лот морской, и плод земной падут,
Траву с лугов повыкосят косой
И спелую пшеницу уберут.
Но зарожденье для искорененья,
Но краткое, хоть яркое, цветенье,
Так и пребудет выше разуменья»17.

Но на этой опасной черте, за которой бунт против установлений Бога, Анна останавливается. Гораздо более смело и откровенно она высказывается по поводу роли, которую играют и могут играть женщины в жизни общества. Чтобы избежать нападок на восхваление возможностей и качеств женщин, поэтесса пишет о них в историческом контексте - в элегии, посвященной памяти королевы Елизаветы:

«Так есть о женщин польза или нету?
Спросите-ка о том Елизавету?
Как с королевством справилась она,
Бедняжечка безмужняя одна?»
И далее в элегии дает ответ:
«Ложное мнение о том,
Что пол наш лишен разуменья,
Есть клевета в наши дни,
А когда-то считалось изменой…»18.

Анна Брэдстрит характеризует Елизавету как «добрую, справедливую, образованную и мудрую правительницу, с которой считались все правители – мужчины. Она показала им, что у женщин достаточно отваги, ума, таланта, чтобы справиться с ролью королевы»19.

Гордость за свой интеллект и поэтическое искусство, за способности женщин Анна высказала в прологе к «Десятой музе»:

«Здесь многие клевещут на меня,
Что, мол, иглу бы ей в руках держать,
А не перо. Но я, за женщин мстя,
Сумею и пером всяк злой язык пронзать!
Да не всесильно и поэта мастерство.
Пусть и пронзит их всех мой стих могучий,
Они шипеть все ж будут: «Воровство
(Какой она поэт?!) или удачный случай!»20.

Реакция мужчин-пуритан на выход из печати поэтического сборника не заставила себя долго ждать и была откровенно сформулирована ее братом в письме к Анне в 1650 г.: «Публикация книги существом твоего пола отвратительно пахнет»21.

Кроме стихов А. Брэдстрит писала прозу. Она дошла до нас в двух сборниках. Один из них «Религиозные опыты» состоит из коротких очерков о ее жизни, другой – «Размышления богословские и моральные» содержат афоризмы, свидетельствующие о философском складе ее ума, о ее интересе и понимании истории, политики и мотивов человеческого поведения в этих двух сферах. «Корабль, который несет много парусов, но мало груза, может легко опрокинуться. Человек с большими умственными способностями, но без благородства в сердце – легко подвержен краху». «Есть три стрелы – враг, эпидемия и клевета. Две первые поражают тело, последняя - доброе имя. Две первые не достанут человека в могиле, третья - достанет его и там». «Власть без мудрости, подобна мощному топору с тупым лезвием: он больше калечит, чем обтесывает». «У старых работников – больные руки, у старых грешников – больная совесть». «Дальнозоркость говорит о преклонном возрасте, близорукость правителей говорит о клонящемся к упадку государстве»22. В этих афоризмах также нашло свое отражение знание и глубокое понимание процессов, происходящих в Англии, которую она покинула накануне бурных событий, и сложной религиозно-политической ситуации на берегах бухты Провидения.

Осторожность в выражении своих мыслей и чувств, убедительное исполнение роли убежденной пуританки помогли Анне Брэдстрит избежать судьбы других неординарных женщин XVII века в Америке. До 1672 г. она жила на своей ферме в Андовере, которая до сих пор носит ее имя, в окружении детей и внуков. Умерла она в возрасте 60 лет. Ее образ был увековечен в 50-е гг. XX века архитектором Г. Гриллсом в витраже собора Св. Варфоломея в Бостоне в Линкольншире вместе с Анной Богемской и леди Бофорт – матерью Генриха VII.

Можно проследить удивительное сходство в жизнях двух выдающихся женщин Массачусетса середины XVII века. У Энн Хатчинсон и Анны Брэдстрит были образованные отцы, занимавшие высокое общественное положение. Их матери были благородного происхождения. Обе семьи были сторонницами выдающегося пуританского священника Джона Коттона. Обе девочки росли в атмосфере свободных дискуссий и независимых суждений. Обе женщины оказались в результате в одинаковой жизненной ситуации – их мощный интеллект не мог найти общественного применения и выражения. Каждая нашла для себя частное решение – одна - в литературе, другая – в проповедях. Но поэзия, славившая бога, оказалась менее опасной для бостонской теократии, чем религиозные рассуждения. Поэтому конец жизни у женщин разный. Но одинакова проблема, которую они поднимали – о несправедливости распределения социальных ролей между полами.

 



1 Бок Г. История, история женщин, история полов.// THESIS, 1994, №6. С. 172.

2 Эванс С. Рожденная для свободы. История американских женщин. М., 1993. С. 11.

3 Antinomianism in the Colony of Massachusetts Bay,1636-1638. Prince Society Publication, vol. XXI, 1894. P. 167.

4 Battis E. Saints and Secretaries. Anne Hutchinson and the Antinomian Controversy in Massachusetts Bay Colony. Chapel Hill, 1975. P. 75-76.

5 Паррингтон В.Л. Основные течения американской мысли. //В 3-х т. Т.1. М.,1962. С.69.

6 Flexner E. Century of Struggle. The Woman’s Rights Movement in the United States. N.Y., Athenaeum, 1973. P.10.

7 Бурстин Д. Американцы: колониальный опыт. М., 1993. С.12 –13.

8 Antinomianism in Colony Massachusetts… P.168.

9 Ibid. P. 324.

10 Flexner E. Op. cit. P. 11.

11 Слезкин Л. Ю. У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд. 1630 – 1642. М., 1980. С. 192-193.

12 Flexner E. Op. cit. P. 12.

13 Martin W. An American Triptych: Anne Bradstreet, Emily Dickinson and Andrienne Rich. Caroline Press, 1984. P. 21.

14 Поэзия США. М., 1982. С. 39.

15 Martin W. Op. cit. P. 17.

16 Истоки и формирование американской национальной литературы. XVII – XVIII вв. М., 1985. С.118.

17 Литературная история Соединенных Штатов Америки. В 2 т. Т. 1. М., 1977. С. 104.

18 Указ. соч. С. 105; История американской литературы. В 2 ч. Ч. 1. М. 1971. С. 29.

19 Martin W. Op. cit. P. 16.

20 Аптекер Г. История американского народа. Колониальная эра. М., 1961. С. 133.

21 Martin W. Op. cit. P. 58.

22 Tyler M. A History of American literature: 1607 – 1765. N.Y., 1962. P. 253.

С.А. Короткова

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Оценка 0.00 (0 Голосов)

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить